Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова

^ Глава 31 БАХУС

В Гаграх на берегу голубого моря с белоснежными гребешками на раскаленной гальке вальяжно восседал полноватый, хмельной от собственных рассказов Юлиан Семенов. Мы его окрестили Бахус. Наша компания – «вакханки» и «поклонники Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова Вакха», либо Бахуса, открыв рот посиживали вокруг него в полуголом виде – в купальниках – и с восхищением ловили каждое его слово. Он гласит высочайшим, практически девичьим голосом, всегда заезжая на верхние нотки, скользит умными очами по Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова нашим лицам и с ублажение замечает, что производит сильное воспоминание.

В 1-ый денек нашего приезда мы познакомились с ним на пляже и сходу стали тесновато дружить. Он жил в одноместном Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова номере Дома творчества писателей на нижнем этаже с балконом и ни на шаг не отпускал девятилетнюю дочку, как он звал ее – Дуньку, с большенными карими очами, с которой всегда прогуливался рядом, держа Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова в собственной руке ее небольшую ручку.

Юлиан Семенов был уже известен по сериалам, и не только лишь по сериалам… Он был известен собственной приближенностью к высшим эшелонам власти и броской, даровитой натурой. Он был Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова старше нас – ему было около сорока лет. Собственной манерой общения, достаточно непосредственной, он создавал воспоминание конкретного матерщинника, мистификатора и авантюриста. Но на более глубочайшем уровне, на деньке души, брезжили какие то иероглифы Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, которые мы не могли разобрать.

Дунька со сверстниками бегала по кромке моря, а Бахус продолжал собственный рассказ:

– Еще перед восходом солнца мы с Хемом садились в лодку и плыли Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова в бесконечность ловить рыбу. А! Какой он превосходный человек! С каким искусством он жарит рыбу на камнях, с таким искусством можно обожать только даму. А позже мы ездили с Хемом на Кубу Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова к Фиделю. На данный момент или мы немедля пересаживаемся в тень, или нас ёбнет солнечный удар! – увидел дальновидно Семенов, и мы все, как крабы, переползли по гальке в тень.

– Однажды в Италии Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова мне удалось взять интервью у Отто Скорцени, 1-го из ближайших соратников Муссолини. За мной наблюдали, предупреждали… сыпались опасности… но «майор Пронин» вышел сухим из воды.

На нас действовали все эти отдаленные географические наименования, как теплая Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова водка в горячий полдень. Тогда в Болгарию, которая числилась не заграницей, как курица не птицей, можно было пробиться только через «шпицрутен» партийных ячеек, где злосчастных русских товарищей с садистическим экстазом мешали Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова с дерьмом, задавая вопросы типа: «Когда состоялся 2-ой съезд РСДРП?» либо «Сколько залпов отдала „Аврора“ в революцию семнадцатого года?». А она, как выяснилось, нисколечко не давала. Но это не принципиально Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова. Принципиально то, что «шпицрутен» и ответы на идиотические вопросы были нужным условием для того, чтоб допрашиваемый купнулся в Черном море на местности Болгарии.

– У меня есть доступ к архивам, я много знаю Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, и за границей за мной всегда смотрит недремлющее око ЦРУ, – добавил Бахус.

Опьяненные от этой инфы, мы лежали на жаркой гальке, как трупы.

– Сегодня вечерком – ко мне, на дюжину шампанского, – пригласил всех нас Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова Семенов высочайшим голосом.

Он донесся до меня через музыкальную границу моих мыслей, которые плотно окружили меня и отделяли, раскинувшуюся на камнях, ото всех присутствующих.

«Какой классный человек! Надежный! Необычный! Как в опере! – пели мои Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова мысли под привораживающие звуки флейты, под гул бубнов и колокольчиков. – Вот это мужик! Ведущий! Он возьмет меня за руку и поведет в желтоватом сарафане, так как он – ведущий… Поведет он Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова меня в рощу, но не в березовую, так как мы не в Рф, а в Старой Элладе. И приведет он меня в виноградовую рощу на склоне горы. Мы подойдем к серебряной чаше и будет Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова нам дано выпить солнечной виноградовой воды. Ах, какая в нем сила!»

– Актрисуля, ты в ударе либо в солнечном ударе? Всегда что то про себя мурлыкаешь? Правда – в вине, потому Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова я вас жду вечерком к для себя после тенниса. Ради бога, после тенниса! У меня тьма работы, но вот эта граница меж трезвостью и опьянением меня безрассудно возбуждает… как в любви: «Пусть будет Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова сердечко страстью сметено, пусть в чаше вечно искрится вино!». Я жду вас на дюжину шампанского!

Мы снимали дом на горе, который стоял прямо над самым писательским Домом творчества. Подымалиь и спускались мы всегда по Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова узкой крутой тропинке, повдоль которой стояли в цвету белоснежные камелии, как свечки, торчали в упругих атласных зеленоватых листьях еще больше белоснежные магнолии. На тонких танцующих деревцах с роскошными листьями висели розовые гранаты Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова. Беспокоили воображение пальмы, будили осязание кипарисы, и глаза не утомлялись услаждаться видом моря – этой голубой юбкой с белоснежной кучерявой оборкой. В нашем доме было несколько холодных комнат, где и расположилась практически Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова вся наша компания. Мои друзья – Туровские, Галина с Мишей, и их друзья – Максим с супругой, Вадик с женщиной Наташей, прекрасной, соблазнительной, с фигурой потомственной гетеры. Мы, нащупав в ней куртизанское начало Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, окрестили ее Матильдой. Двое из нашей команды – Витя и Петя – жили понизу, под горой, в трехэтажном коттедже у некоего Если, компаньона Семенова. До этого Коля был начальником охраны Хрущева, после падения Никиты Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова Семенов перетащил его в Гагры. Здесь он разжился, завел вольер с десятком борзых, которых каждый денек, как ведали с недобрым чувством Витя с Петей, кормил темной икрой – из большой кастрюли загребал по столовой ложке Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова «черной грязи», и с баскетбольной меткостью икра попадала, как в сетку, в миску к собаке.

Я пробудилась в собственном доме на горе, на террасе.

Еще было прохладно, слышен прибой и, смотря Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова на виноградовые кисти, которые свисали нужно мной, я потянулась к ним рукою, отщипнула несколько зрелых черных ягод, они лопнули у меня во рту – и здесь я вспомнила сон, приснившийся ночкой Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова. В собственном единственном желтоватом развевающемся сарафане, схожим на тунику, не касаясь верхушек деревьев, – магнолий, камелий, пальм в темной шапке с широкими полями, с прекрасным пышноватым страусовым пером – я парю над землей. «Черная шапка Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, – вздрогнула я. – Это нехорошо, ох, как нехорошо». Встала, надела на себя желтоватый сарафан, взяла кипятильник, обычным жестом влезла в белоснежные босоножки и поскакала с крутой горы к морю. У кустика розового олеандра тормознула. Я Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова не могла поменять наряды – у меня их не было, потому реванш за однообразие гардероба я брала цветами. Каждый денек в моих волосах, в хвосте, появлялись новые цветочки. Здесь я наломала целый букет Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова олеандр, прицепила их к хвосту и поскакала далее вниз.

Еще рано, пляж пустынный, галька прохладная. Стою одна в голубом купальнике с бабочками, подаренном мне Андреем. Не отрываюсь от горизонта. На данный момент Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова нырну. Вдруг сзади слышу глас:


Татьяна, здравствуй,

Привет, бонжур,

Ты не напрасна —

Ля мур, ля мур!


Оглядываюсь, с балкона машет мне рукою, улыбаясь, с недлинной бородкой, которая прячет его круглые щеки Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, Семенов.

– Подожди, на данный момент я выйду! – орет он.

Шуршит галькой, подходит, оценивает букет розовых цветов в волосах, который так велик, что касается моей загорелой рожи.

– Таитянка, – заместо Татьянка каламбурит он, – поплыли Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова в море… Я тоже ночь сейчас не спал, на данный момент, на лодке, пока Дунька дремлет. Ну что, актрисуля?

«Актрисуля» помыслила: осторожно! Про него молвят – блядун по убеждению. Но какой надежный! Как Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова Андрюшка гласит – ведущий! Реальный ведущий! А вслух произнесла: «Поедем!».

Здесь, как в притче, возникает старик грек с седоватый головой, с большими очами и высохшим загорелым телом. Каким то ключиком он открывает замочек, падает Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова цепь, лодка свободна.

Мы уже далековато в море. Голубая гладь да божья благодать! Я села на весла в голубом купальнике на загорелом теле с букетом розовых олеандр в хвосте. Он ловит Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова рыбу, нередко оглядывается на меня, внимательно и серьезно глядит. Ощущает клев, вытаскивает рыбешку, кидает ее на дно лодки.

– Актрисуля, ты знаешь что нибудь о странностях любви? – снимая рыбу с крючка, спрашивает он Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова меня. Потянулся к баночке с наживой и небережно поцеловал меня в колено. Меня беспокоит он, его близость, тревожут его мысли, тревожит то, что я ему нравлюсь, что мы вдвоем среди бескрайнего моря, что Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова для меня на почте нет писем до востребования из Пярну – видать, уже впился там, на севере, в какую нибудь кривоногую танцовщицу… И такая досада на него, что отпустил меня на юг Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, в эту тропическую жару, совершенно одну – биться с искушениями!

На деньке лодки набралась уже целая куча малеханьких рыбешек, и Семенов предложил позавтракать. Достал соль, оторвал рыбешке голову вкупе с внутренностями Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, посолил и съел. Сырую. Я взяла рыбешку проф жестом, как заправский рыбак, оторвала ей голову вкупе с брюшком, посолила и съела.

– Знаю ли я о странностях любви? – спросила я, в очередной раз заглатывая сырую Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова рыбку. – Только о странностях я и знаю! – безудержно засмеялась, вспомнив всю драматургию нашей любви с Андреем.

– Любовь – это абсцесс. Непринципиально, на каком она расстоянии – далековато либо близко, как ты на данный момент. Ты Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова ведь и близко, и далековато! – произнес Семенов. Ему, естественно, было понятно, что я каждый денек хожу на почту и жду писем от Миронова.

– Есть дамы, – продолжал он, – которые пробуждают в мужчине максимум Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова эмоций, они манят с неодолимой силой, вопреки препядствиям, препятствиям… Если случается обоюдная любовь, то они вызывают в мужчине максимум чувств, какие только есть на белоснежном свете… Такие дамы никогда не становятся Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова обычными, всегда новы, неопознаны. Любовь к ним необъяснима… – поднял со дна рыбешку, по пути поцеловал мне другое колено, оторвал ей голову и съел. Вода вокруг синела как лазурит, солнце стало Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова печь так, что тема любви начала выходить за границы дискуссий. Он то ненамеренно дотрагивался до моей руки, то надавливал собственной босоногий ступней на мою босоногую ступню и очень сконцентрированно смотрел в область груди. В какую Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова то минутку я снова попала в Древнейшую Элладу – танцую с ним в виноградовой роще, увитая плющом, распеваю вакхические песни, и вокруг нас в воздухе плывут музыкальные инструменты – поющая флейта, вздрагивающий бубен, и Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова под гул колокольчиков мы приближаемся к священной чаше:


До того как мы чашу судьбы изопьем,

Выпьем, милая, чашу иную вдвоем,


– поет мне Бахус, лаского касаясь губками моего уха. В эту красивую Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова идиллию в виноградовой роще как то внезапно въехала темная шапка с большенными полями, с прекрасным, пышноватым страусовым пером! Я очнулась.

– Семенов, мне приснился сон. Он преследует меня по пятам! Вон! Смотрите Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова! На горизонте! Видите? В развевающемся желтоватом сарафане, схожем на тунику, я бегу по волнам в темной шапке с широкими полями, с прекрасным пышноватым страусовым пером! Видите?

– Ты забыла букет розовых цветов в Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова хвосте, – произнес, смеясь, Семенов.

– Во сне его не было! Семенов, это ужасный сон! Я его боюсь!

Семенов проглотил рыбу и произнес:

– По Фрейду это – желание и невозможность полового акта.

Мы засмеялись Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, и мое видение улетучилось.

Через неделю еще больше загорелые, лоснящиеся от солнца и моря сидим на пляже. Посреди снова восседает Бахус. Я принесла целую плеть виноградовой лозы и повесила ему на грудь Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, как гирлянду. Виноград, пронзенный солнцем, казался драгоценными камнями.

У Семенова потребность исповедоваться:

– Когда я работал спецкором в Америке, про меня в газете «Нью Йорк таймс» писали: цепная собака Кремля. Там, наверху, в Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова ЦК, совершенно другие игры. На данный момент сочиняю детектив о российском лазутчике в гитлеровской ставке. Кремль – это модель. В принципе все всюду одно и то же.

Максим растянул с балкона канистрочку красноватого вина, и мы Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова все по очереди сделали по глотку.

– Ребята, если мы на данный момент не сплаваем, нас ёбнет солнечный удар, – заявил Семенов, снял с шейки гирлянду из виноградовой лозы, и мы Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова кинулись в море.

В один из каждодневных обычных вечеров, которые Семенов называл «на дюжину шампанского!», мы после тенниса пришли к нему в номер. Дунька с круглыми карими очами молчком посиживала на диване Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова. У стенки, как обычно, стояли двенадцать бутылок шампанского. На столе – открытая пишущая машинка «Колибри», на которой он работал над «Семнадцатью мгновениями весны». Балкон был открыт, мы посиживали кто на стульях, кто на Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова полу, с полными шампанским толстыми гранеными стаканами; на море неистовствовали волны и с восхищением и раскатом заливали сберегал. Я смотрела на Бахуса, держа в руках граненый стакан, он приостановил на мне взор и как Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова то смущенно произнес:

– Ну что, ребята… «Татьяна, здравствуй, привет, бонжур, ты не напрасна – ля мур, ля мур!» Актрисуля… – что то желал сказать, раздумал, очень существенно поглядел на меня и опрокинул Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова в себя стакан. От его взора я снова перевоплотился в ведомую вакханку, увитую плющом, пьющую, танцующую, восклицающую – ах, какой сильный! С ним рядом можно было быть беспечной и легкой, легкой! Надежный! Ведущий! – как в опере Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова снова пели мои мысли… Господи, как отлично! Капает дождь, неистовствуют волны, смеркается… Я совершенно опьяненная и чувствую себя музыкальным инвентарем… На данный момент вылечу с балкона в собственном желтоватом сарафане и Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова брошусь от счастья в волны! Охладиться!

Встала, пошла в уборную, длительно мыла лицо прохладной водой. Когда я появилась, Максим спрашивал у Семенова:

– Юлик, ты не знаешь, кто по прелестной повести Брянцева Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова «По узкому льду» сделал таковой говенный сценарий?

– Я, Максимушка, – ответил Семенов, не моргнув глазом. – У меня были огромные долги за дачу в Коктебеле. Я же беспартийный, а беспартийным… – вдруг стал он Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова лупить на жалость.

– Ну в партии ты состоишь, Юлик, сам знаешь – в какой.

– Это так… символически… – ответил Семенов.

– Символически! – не унимался Максим, раскачивая шампанское в граненом стакане. – Стучать то все равно приходится Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова!

Стршная пауза, после которой Семенов гласит:

– Это совершенно другой уровень. – И снял тему. – Максимушка, я тебя приглашаю завтра рано с утра порыбачить в море.

– Завтра рыбачить, а на данный момент купаться! Смотрите, как фосфоресцируют Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова волны! – произнесла я. Была уже ночь. Кинулись на пляж – все были молоды, и неуемная энергия находила приключений. Над нами стояло непостижимое в собственном великолепии небо. Мы задрали головы и узрели таковой Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова августовский звездопад – хвостатые, светящиеся звезды с неуловимой скоростью носились по небу, чертили собственный чертеж. В состоянии эйфории мы сбросили с себя одежки и нагие кинулись в бушующие волны.

Поздно вечерком возвратились в собственный дом Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова на горе и застали драматическую картину: из угла в угол метался Вадик, лупил ногами по стульям и что то выкрикивал. С трудом его усадили, и он отрывисто, злостно вглядываясь в одну Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова точку на стенке, поведал: сбежала Матильда! С Колей и его собаками на какую то другую дачу в неведомом направлении. Сука! Позже как то обмяк и тихим голосом произнес Туровскому:

– Почему я Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова один должен мучиться? Вот, хозяйка принесла виноград, целое блюдо – ешьте!

Туровский, со характерным ему чревоугодием, взял кисть, всю ее положил в рот и дико заорал – весь виноград был смазан аджикой.

Некоторое количество дней попорядку Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова по утрам Семенов с Максимом прогуливались в море ловить рыбу. Рано с утра каждый денек к лодке подходил старенькый седоватый грек с большущими глазищами и высохшим загорелым телом. Открывал Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова ключиком замочек – высвобождал цепь…


В желтоватом сарафане с букетом белоснежных олеандр в хвосте бегу на почту. Простояв в очереди к окошечку до востребования, выхожу на улицу, покупаю в пакетике инжир и несусь в собственной желтоватой Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова развевающейся тунике к Бахусу на пляж, поедая по пути приторные и вязкие плоды смоковницы. Семенов меня уже ожидал. Сейчас у нас заплыв, практически что в Турцию. Переодеваюсь в купальник с бабочками Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова и плывем. Далековато, далековато в море, легли на спину, тихонько подгребая руками, и начался словесный соблазн в аква стихии.

– Ты знаешь, – произнес он, – чем отличается жизнь от искусства? Это как вино и виноград Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова. Потому Господь избрал своим возлюбленным растением виноградовую лозу.

Я чуть ли не утонула от хохота:

– Семенов, – смеялась я, – если вы не пьете, то непременно гласите о вине, даже в море… Когда Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова Господь выбирал виноградовую лозу, он задумывался не об искусстве, а об искусстве прожить жизнь. Каждый должен испить свою чашу вина, так как человек в процессе жизни должен перебродить… – здесь я нырнула в Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова бирюзовую пучину, он за мной. Возвратившись на поверхность, отплыла от него на неопасное расстояние.

– Ты не свободна, – резюмировал он.

– Свобода развращает, – ответила я.

– Итак, преобразиться из винограда в вино – это Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова новый виток в сознании.

Семенов нырнул, навечно пропал в воде, позже внезапно появился рядом, как подводная лодка.

– У Бога в вине символически укрыта тема преображения, – договорила я и снова отплыла от него на неопасное расстояние Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова.

– Твой белоснежный букет просолился в морской воде, – произнес он, и мы взяли курс к берегу.

– Ты знаешь, как делается вино? – спрашивал меня он, просто двигаясь по волнам. – Есть такая мушка Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, дрозофила, она попадает в виноградовый сок и он, твою мама, начинает бродить, преобразуется в вино, так что дрозофиле цены нет! Ты, как дрозофила, способна преображать, будоражить, будить. Только жалко, я не Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова вписываюсь в твои планы.

– Мне самой нужно проснуться, – ответила я, вышла из воды и растянулась на жаркой гальке. Закрыла глаза и впала в негу от вялости, от пронзительных солнечных лучей, от звуков Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова флейты… вздрогнул бубен, зазвенели колокольчики, и я кружусь, как вакханка с чашей вина, в желтоватом сарафане, развевающемся в виде туники… в темной шапке на голове с прекрасным, пышноватым страусовым пером.

– Нет! Это какое Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова то наваждение! – вскрикнула я и резко встала. – Семенов, почему я сама для себя мерещусь в желтоватом сарафане и темной шапке? У вас такового не бывает?

– Бывает, – произнес Семенов и процитировал Блока: – «И каждый Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова вечер друг единственный в моем стакане отражен!» Это «Незнакомка» – единственное, что я знаю у Блока.

В сей день он нам всем объявил: дескать, завтра выйдет его статья в «Правде» и Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова чтоб мы не мешкали и утром приобрели газету в ларьке. Кто то рано днем сбегал купил «Правду», и мы узрели заглавие его статьи: «Пол – отпрыск Миклуха». Рассказ начинался так: «В Индонезии, на полуострове Борнео Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова…» Дальше шло описание рыбной ловли Семенова с Максимом Айзерманом в городке Гагры. Не запамятовал он и старика грека с большущими очами и высохшей кожей.


В один из дней устраиваем на горе Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова в нашем доме на открытой веранде, увитой виноградом, вечер поэзии. Семенов с Дунькой явились в точно назначенное им время – 17 часов 07 минут. Его неотступно преследовала эта цифра.

– Понимаешь, – гласил он мне, – 17 – в доминанте Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова – 8! А это уже другой виток, начало новейшей октавы.

На открытой веранде, на большенном столе, в ожидании стоит пока одна трехлитровая банка домашнего вина «Изабелла». Трещат цикады, шуршат в травке и листьях нескончаемые Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова тыщи насекомых. Небо – фиолетовое. Море лежит пред нами как вкопанное. Галина посиживает на табуретке, как статуя эллинки, в светлой рубахе, в шортах, насаженых на прекрасные, загорелые, выставочные ноги. Я стою в собственном желтоватом сарафане Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова с гроздьями винограда в хвосте, намекая на дрозофилу и преображение. Семенов идет прямо на меня, не отрывая глаз, в майке, на которой написано: «Make love, not war» – занимайся любовью, а не Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова войной – начинаем тянуть вино, читать стихи.

У меня сохранились написанные на пожелтевшей папиросной бумаге стихи Бахуса, которые он читал в этот вечер. Практически девичьим голосом, на больших нотках он начал:


Семнадцать Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова часов 07 минут,

Понятия не рифмуемые —

Придумал на свою голову,

Как ни крути,

За подлежащим стоит сказуемое

И светофоры всегда на пути.

Господи, спаси нас, Господи,

Спаси нас, Господи, спаси…

Театр поддается ли ритмике Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова?

Сколь многотруден процесс…

Старенькые, означает, битые,

И не учтен энтузиазм…

Слушаю всех внутривенно,

Как будто в предутренний час

Слушает утка измену,

Дробью пробитая в глаз.

Все мы распяты тупостью,

Всем нам знаком процесс

Полураспада тупости Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова,

Полуобъема боязливости,

Полуизмены мужеству

И дальной любви – абсцесс.


«Далекой любви абсцесс» либо воспалительный процесс посиживал рядом в виде вакханки с виноградовыми гроздьями в волосах, и поблескивали глаза, и стучало сердечко под пение Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова цикад. Рядом посиживала Дунька – малая девченка, на которую уже была возложена килограммовая сложность жизни… Мне нравилась эта девченка, меня восхищала в ней, таковой малеханькой, мудрость – совершенно не по возрасту – и внутренняя Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова решимость с готовностью перенести все, что ей предложит судьба. Стемнело, и я прочитала стихи, посвященные Дуньке:


Мне необходимы дождики и ливни,

Дикость белоснежная церквей,

Удовлетворенность скорби,

Тайность рифмы,

Фиолетовость морей.

Божественная Евдокия!

Лучами Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова сотканная

Прозрачность сотовая,

Гладь и стихия,

Из сказок собранная. —

Вы – Евдокия!

Вы перед миром глубокотайная

Простите вихри и абсурд покаянных.

Простите сложность

Килограммовую,

На вас возложенную

Судьбой и Богом!

Шары расползаются —

Стукни их кием.

Ценой Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова обходится

Быть – Евдокией!


Дунька встала, подошла ко мне, поглядела на меня, нагнув голову, обошла сзади и, поедая мои гроздья винограда, прицепленные к хвосту, спросила:

– Это вы про меня написали?

– Про тебя, – ответила я.

– А Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова я – не Евдокия. Это меня папа так зовет – Дунька. А по сути я – Даша.

– Это не принципно, – произнес Семенов. – Главное – все понятно. Что то не охото расставаться, спустимся вниз? У меня есть чача Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова! А Витя с Петей могут у Если, в его отсутствие, отыскать в подвале трехлитровую баночку темной икры. Это штраф за то, что он умыкнул Матильду.

– А мы ее и так каждый денек едим Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, – произнесли совместно Витя с Петей. – Заместо собак. У него, у Если, – медовый месяц, а у нас – икорный.

Спустились вниз – Семенов, как обычно, с Дунькой за ручку, пришли в номер, положили малыша спать Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, взяли чачу и направились на пляж под звездное небо. Витя с Петей принесли штрафную банку икры, лаваш, зеленоватый ткемали. Стояла глухая ночь. На море – штиль. Я смотрела на Огромную Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова Медведицу и вспоминала: «Пей, Танечка, шампанское из этого ковшика, даже когда я умру». Мы молчком посиживали под звездным небом, только слышен был звук наливаемой чачи в граненые стаканы. Оттого вдруг таким резким показался Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова переход Бахуса, он перепил, вдруг вскочил, стал бегать, рыдая, по пляжу, как раненый зверек.

– Почему? Почему, почему, почему, почему, почему меня так не обожают?! Почему нас, евреев, так не обожают на этой Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова земле?! Почему?! Почему меня не обожают?! – вопил он, не переставая бегать по гальке.

Мы бежали за ним и на различные голоса орали, что мы его любим, восхищаемся им и таких щедрых и красивых Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова не встречали никогда в жизни! Он плакал все громче, куда то в черную ночь бежал по гальке и орал животным кликом, захлебываясь от слез, чтоб мы его оставили в покое. Позже молчком Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова посиживали у кромки моря, положив ноги в воду – он тихо рыдал, закрыв лицо руками.

– Я не стою вашей любви, – гласил он нам, всхлипывая, – вы такие бескорыстные. Я заложил душу дьяволу и пропиваю Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова ее с ним. А он меня околпачит! Он всегда обещает золотые горы, а платит разбитыми черепками. Я бы дал все, чтоб быть на вашем месте… Все! – Ринулся на спину и уставился в звездное Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова небо. По его вискам текли слезы. «Какая полезность человеку, если он приобретет весь мир, а душе собственной повредит?!»

– Звездное небо над нами и нравственный закон снутри нас! Это правда, которую Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова я кинул! – шепнул он.

Я посиживала, дрожала от холода и от жалости к нему и задумывалась: «Вот для тебя и ведущий! Вот для тебя и надежный человек! Они все – детки. Ведомые Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова детки. И самое главное – кто ведет. Дама управляет мужиком, мужик управляет миром, каковой мир – такая и дама. Таня, меняйся!»


Через три года судьба вознесет его на волну славы, которую ему принесут «Семнадцать Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова мгновений весны», а еще через пару лет (после того как падет «Бессмертный батальон», начиная с Брежнева) он будет флегмантично выброшен новыми хозяевами за борт жизни и, чтоб сохранить хотя бы видимость собственной Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова нужности, перевоплотится в «бандершу» и будет принимать у себя на даче уцелевших «друзей» из ЦК – Центральной котельной, как он выражался, подавая им алкоголь и девченок, которые приезжали к нему, как из пожарной Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова команды, по первому звонку. И будет сознательно топить в пьянстве свою жизнь.


На последующий денек Бахус извинился за вчерашнее и сказал, что уезжает в Сочи на телевидение – давать интервью. Очень просил не Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова пить без него прощальную заначку чачи – он возвратится стремительно, через два денька. Сказал нам, в каком часу глядеть его интервью, и обещал нам делать «масонские» знаки: по очереди хватать себя за мочки уха, дотронуться до Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова кончика носа и, обращаясь к нам лично, сказать по телевидению то, что его на этот момент тревожит.

Мы сидим у экрана. Боже мой! Семенов! В майке, в какой он Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова прогуливается по пляжу с надписью «занимайся любовью, а не войной». Хватает себя то за одну мочку уха, то за другую, позже за кончик носа и в конце гласит:

– Сейчас разгар творческой работы. У Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова нас действует целая группа, и я пользуюсь моментом и обращаюсь: «Ребята, не кипятитесь без меня, я приеду!»

Он приехал, но быстро. Кончался август. Все разъезжались, проводили мы и Семенова с Дунькой. Стояли и длительно Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова махали руками вослед белоснежной «Волге», отъезжающей в аэропорт.

Разум скорбит и не воспринимает компромиссов, на которые пошел в жизни наш друг Бахус, а сердечко – независящее и эмоциональное – несет память о том Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова чудесном гагрском лете и продолжает обожать его так, как мы обожали его тогда – бескорыстно, с цветом восхищения.

Пляж опустел. Я посиживала одна на берегу моря и в который раз перечитывала Андрюшины письма Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, которые приходили ко мне из Пярну в протяжении всего августа месяца.


Письмо 1-ое

^ Таня, здравствуй!

Я, естественно, понимаю, что у тебя нет ни минутки свободного времени, чтоб выполнить свои бессчетные обещания Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова написать мне письмо. Я не в претензии, отдыхай, услаждайся морем и жизнью. Я приехал сюда только 12 числа, потому что, естественно, кино меня задержало, но тут отлично, погода пока очень горячая, купаюсь, не много Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова разговариваю и общаюсь. Все таки меня не запамятовай, черт знает, что может еще с нами произойти. Просить тебя быть сдержанней, и скромнее, и серьезней никчемно даже в Москве, ну а там, посреди цикад Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, кипарисов и темных усов это вообщем никчемно, потому я себя не обольщаю. Будь не больна, не запамятовай. Целую тебя, Андрей.

На оборотной стороне конверта крик в форме шуточки:

«Жду ответа, как луна Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова ожидает ракету».


Письмо 2-ое

Милая Танечка!

Ты для себя не представляешь, как я обрадовался, получив от тебя письмо, даже сначала страшился его читать, не знал, что ты там напридумала, но зато позже… Тюня Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, ты мне снишься каждую ночь, просто ужас, я очень скучаю, родненькая моя. А может и отлично, что мы с тобой: один на севере, другой на юге. Живу и отдыхаю я отлично, очень расслабленно Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова, всегда с папой и с Плучеками, они очень интересуются тобой, а еще более после того, как отец принес твое письмо. Ты уж за теннисом и шашлыками не запамятовай меня Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова. Я страшно желаю приехать к для тебя, но не знаю, необходимо ли это делать, ты же знаешь мой кретинский нрав, но вдруг позже в Москве все будет отлично, ведь природа не может длительно Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова пребывать в противоестественностях. Вроде бы я грезил, чтоб все, что ты пишешь про свою жизнь в Гаграх, было правдой, и я верю и все таки (знаешь меня отлично) не очень верю, бог тебя там Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова знает, да вот эти мои сны с твоим ролью, а они вправду каждый денек. Я не пью, не курю, не сутулюсь и не ем вкусненького (сотрrапе тиа?), мечтаю быстрее сожрать тебя. Красивенькая Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова Танечка, будь скромней, пожалуйста, не суетись, не доказывай для себя, что можешь жить без меня месяц и больше. Если я приеду, то приеду, если нет, то все равно я тебя Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова обожаю, и ты все равно обожай меня чуть-чуть. Но поглядим?!

Ты видишь, что делает расстояние и времечко, так бы черт с два ты услышала от меня такое, дорогушечка сисястенькая!!!! Стал какой то Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова половой не Маньяк, а Таньяк! (Внимание, фрейдисты!) Вот и на данный момент, думаю, дурачина, пишу ей, а она там ой, ой, но это я так думаю, так как я…


Письмо третье

Танечка!

Совсем внезапно Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова наш общий знакомый (?!) Петя едет к для тебя. Несколько слов желал для тебя написать. Мы тут с Шуркой остаемся совсем одни, это отлично. Очень скучаю, дорогая моя, надеюсь, скоро Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова уже увидимся. Если будет настроение, напиши мне еще разочек, мне это страшно приятно. Очень скучаю, не дождусь, когда увижу твою мордашку и лицо. Я, как кретин, не мог вспомнить, где я его лицезрел, его и Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова его бороду, а позже, вот для тебя раз. Ты видишь, все вокруг припоминает о для тебя. Пишу на данный момент с совсем пустого пляжа, волны, ветер, как в нехорошем кино, но все Глава 31 - Татьяна Николаевна Егорова равно дивно. Отдыхай и не запамятовай, родненькая моя. Когда ты будешь в Москве? Я приеду 7 го.

^ Обнимаю и целую всю… всю… конечно кретин Андрей.



glava-33-aleksandr-kontorovich-chernij-bushlat.html
glava-33-chto-zhe-vi-nadelali-miss-grejndzher-4-glava.html
glava-33-funkciya-biofiltra.html