Глава 3.5. Лексическая реконструкция

I. Примеры реконструкций лексем.— II. Реконструкция лексем, претерпевших нерегулярные преобразования.— III. Реконструкция семантики на базе восстановления системы праязыковых оппозиций.

I. Основная часть реконструкции праязыка — это реконструкция его словаря. Сравнение слов со схожим значением и часто соответственной фонетикой дает возможность восстанавливать их праязыковые макеты. Так, к примеру, сближение слов, значащих `невестка Глава 3.5. Лексическая реконструкция, сноха, золовка': др.‑инд. snu{s.}{a_/}, греч. (гом.) {nyo/S}, арм. nu, лат. nurus, д.‑в.‑н. snur, слав. *snъxa, рус. сноха, — позволяет представить, что они все развились из 1-го индоевропейского слова. Это слово обозначало свойственницу (родственницу по браку) и произносилось примерно как *snus{o/}s. Из Глава 3.5. Лексическая реконструкция таковой праформы просто вывести с помощью постоянных правил преобразования все наблюдаемые рефлексы. Так, в греческом и латинском языках *sn- перебежало в n (изначальное sn нереально ни в каком из этих языков), в латыни *s > r меж гласными (так называемое явление "ротацизма"), в греческом *s > {0/} меж гласными, в древнеиндийском *s > {s.} после Глава 3.5. Лексическая реконструкция *u, в славянском *s > *x после *u и после чего *u > *ъ и т. д. При хоть какой другой реконструкции потребовалось бы полагать нерегулярные преобразования в языках-потомках: к примеру, праформа с исходным *n заместо *sn не позволила бы разъяснить, почему в древнеиндийском, германском и славянском независимо появилось изначальное s Глава 3.5. Лексическая реконструкция, при том, что во всех этих языках слова могут начинаться с n. Тип склонения на *‑{a_}, отраженный в древнеиндийском и славянском, видимо, вторичен: в этих языках отсутствуют слова дамского рода *o‑склонения, в то время как для греческого и латинского тяжело было бы указать причину перехода слова дамского Глава 3.5. Лексическая реконструкция рода из *{a_}‑склонения в другой, наименее соответствующий для слов дамского рода, тип. О конечном ударении индоевропейского слова свидетельствует не только лишь положение ударения в греческом и древнеиндийском, да и акцентная парадигма c в славянском, также переход срединного *s в r в германском.

По мере развития познаний о звуковых конфигурациях Глава 3.5. Лексическая реконструкция в исследуемых языках реконструкции праформ могут уточняться. "Так, пракартвельский архетип *{c.}{1}{q.}{r0}ta- "локоть", выведенный сначало на базе сравнения груз. {c.}{q.}rta‑, мегр. {c^.}{q.}irta- и сван. {c^.}itx‑, пришлось поменять праформой *{c.}{1}{r0}txa- после того, как было установлено, что анлаутный согласный сванского продолжения слова Глава 3.5. Лексическая реконструкция не подвергался спирантизации исключительно в позиции перед историческим сонантом ... в то же время другое внутриязыковое свидетельство в пользу последней было найдено в виде производного от соответственной праформы груз. {c.}irtxl- `косяк (окна, двери)'" [Климов 1990, 90] (со ссылкой на [Гамкрелидзе 1968, 10]).

II. К одному праязыковом макету могут возводиться не только лишь часто Глава 3.5. Лексическая реконструкция надлежащие друг дружке слова с схожим значением, так как рефлексы слов праязыка могли перетерпеть в языках-потомках нерегулярные фонетические преобразования, также семантические сдвиги; не считая того, вероятна ситуация, когда в языках-потомках сохраняется не само слово, а только производные от него.

Нерегулярные фонетические преобразования могут очень Глава 3.5. Лексическая реконструкция затруднять реконструкцию праязыкового архетипа, вынуждая или полагать уникальность фонетического вида соответственного слова в праязыке, или постулировать ad hoc правила звуковых переходов в языках-потомках. Так, к примеру, слова, обозначающие селезенку в разных индоевропейских языках, очевидно всходят к общему праязыковому макету — об этом свидетельствует как довольно высочайшая степень вещественной близости, так и полное Глава 3.5. Лексическая реконструкция тождество значения (при этом значения очень узенького и максимально определенного): рус. селез{е:}нка, др.‑инд. pl{i_}h{a/}n, авест. sp{э}r{э}zan, арм. {p`}ayca{l~}n, греч. {splE/n}, лат. li{e_}n, др.‑ирл. selg, лит. blu{z^}n{i\}s. Возможность Глава 3.5. Лексическая реконструкция того, что все эти слова не являются этимологически тождественными, исчезающе мала; в то же время вернуть праформу, из которой все перечисленные выше формы выходили бы с помощью постоянных правил, проблемно, так как такие фонетические соответствия, как рус. с‑, др.‑инд. p‑, авест. sp‑, арм. {p`}‑, греч. {sp}‑, лат Глава 3.5. Лексическая реконструкция. {0/}‑, др.‑ирл. s‑, лит. b‑, не встречаются более ни в каком слове. Часто в случае схожих затруднений пользуются знаками типа V (гласный неведомого свойства), K (неведомый заднеязычный) и т. п. Черточка на конце обозначает или что реконструируемая лексема приводится без окончания, или что реконструирован только корень (либо кусок лексемы) (см Глава 3.5. Лексическая реконструкция., к примеру, реконструкции ностратических праформ, приведенные выше, Гл. 1.8).

Представление о праязыке как о реальном языке прошедшего накладывает на исследователя очередное ограничение: реконструируемые праформы должны быть произносимыми. Исследователи же, придерживающиеся взора на праязык только как на модель, не стремятся к соблюдению этого принципа. Так, принятые в современной индоевропеистике реконструкции типа Глава 3.5. Лексическая реконструкция "*gwrHt{a/}‑, *plHn{o/}‑, *bhwHt{o/}- чуть ли похожи на произносимые слова естественного языка" [Trask 1996, 239].

Существенную трудность для реконструкции представляют сближения слов, являющихся, по догадке исследователя, различными производными 1-го и такого же праязыкового корня, но при всем этом довольно очень различающихся семантически. Так как понятно, что Глава 3.5. Лексическая реконструкция при словообразовании часто появляются идиоматические приращения смысла, сравнение значений в большинстве случаев основывается на интуитивном понятии "правдоподобия", подкрепляемом типологическими параллелями. К примеру, бельгийский индоевропеист А.Й. Ван Виндекенс, чтоб доказать сближение тох. B k{a:}lm- `соглашаться' и IE *{k$}le{u)}- `слушать, слышать', приводит германское выражение Geh{o:}r schenken `(благорасположенно Глава 3.5. Лексическая реконструкция) слушать' (букв. `дарить слух') [Van Windekens 1976, 190]. Верифицировать подобные догадки нередко бывает нереально, так как посреди языков мира (в том числе схожих исследуемому и/либо контактировавших с ним) есть как языки, где данные значения связаны меж собой, так и языки, не понимающие таковой семантической связи, и отнесение исследуемого языка к Глава 3.5. Лексическая реконструкция одной из этих групп далековато не всегда может быть внушительно обусловлено. Злоупотребление этимологическими догадками подобного типа приводит к реконструкции в праязыке лексем, значения которых или представляют собой объединение значений всех сближаемых слов, или являются так общими, что вмещают в себя фактически всякую семантику (и, соответственно, допускают производные фактически с Глава 3.5. Лексическая реконструкция хоть каким значением). Так, к примеру, в этимологическом словаре индоевропейских языков Ю. Преданного [Pokorny 1959], по подсчетам А.В. Дыбо, "70% вхождений — праязыковые корешки со значениями `раздуваться' и `сгибать(ся)'" [Дыбо А. 1996, 17] (ср. замечание А. Мейе: "просматривая этимологический словарь, мы получаем такое воспоминание, как будто индоевропейский язык обладал словами Глава 3.5. Лексическая реконструкция и корнями абстрактного и общего значения, меж тем как любой из индоевропейских говоров нужно представлять для себя вроде какого-либо современного литовского говора, бедного общими понятиями и изобилующего точными наименованиями определенных действий и мелочей домашнего обихода" [Мейе 1907/1938, 74]). Такая реконструкция является следствием рвения свести все обилие наблюдаемых лексем языков-потомков к наименьшему Глава 3.5. Лексическая реконструкция числу праязыковых прототипов. Данный подход не может быть признан правомерным, так как, как ранее говорилось выше (Гл. 1.7), слова с абстрактной семантикой представляют собой очень маленькую часть лексического фонда в любом языке, независимо от того, пережил он разделение на несколько языков-потомков либо нет.

Обратная крайность — принципное исключение Глава 3.5. Лексическая реконструкция из сравнения слов, которые, хотя и могут — с фонетической точки зрения — быть построены к тому же праязыковому макету, имеют значение, хорошее от представленного в большинстве языков. Так, к примеру, в уральском этимологическом словаре [Redei 1986-1989, 228], отрицается "на семантическом уровне" связь камасинского kongo `ключица' с уральским *kVnkV `горло', ср. [Дыбо Глава 3.5. Лексическая реконструкция А. 1996, 18]. Реконструкция праязыкового значения при таком подходе не вызывает проблем, но его правомерность также представляется непонятной, так как сдвиги значения в процессе языковой эволюции чуть ли менее всераспространены, чем сохранение значений без конфигурации в течение долгих периодов времени.

Лексемы со схожей фонетикой и различающейся семантикой ставят перед исследователем непростую задачку — надлежащие Глава 3.5. Лексическая реконструкция слова праязыка были бы различными лексико-семантическими вариациями 1-го и такого же неоднозначного слова, омонимами (как, к примеру, тюркские корешки со значениями "слеза", "год" и "зеленоватый", см. Гл. 1.6) и даже паронимами. Так, в прасемитском восстанавливаются корешки вида *g‑r‑b со значениями `чесотка, кожное болезнь', `обработанное поле' и `кожаный сосуд Глава 3.5. Лексическая реконструкция, мешок'. 1-ый из их можно было бы соединить со вторым либо третьим, предполагая развитие значения типа `чесотка' `скрести' > `"скрести" землю, пахать' > `обработанное поле' либо `кожное болезнь' `кожаный сосуд', но более строгая реконструкция указывает, что эти корешки не тождественны, так как содержат различные гласные, ср. *girb‑at `обработанное поле Глава 3.5. Лексическая реконструкция', *garab `чесотка, кожное болезнь' и *g{э}r{a_}b `кожаный сосуд, мешок' [Белова 2003]. Заметим, что если разграничение меж омонимами и лексико-семантическими вариациями часто представляет трудность и при синхронном описании живых языков, то отсутствие способности накрепко отделить омонимы (либо варианты 1-го слова) от паронимов типично конкретно Глава 3.5. Лексическая реконструкция для сравнительно-исторического языкознания.

Принятие догадки, сводящей рассматриваемые слова к одному праязыковому макету, ставит вопрос о реконструкции его значения: нужно найти, какие значения соответственное слово имело в праязыке, а какие появились в языках-потомках за время их независящего развития. Тут, не считая данных типологии семантических конфигураций, могут быть полезны производные Глава 3.5. Лексическая реконструкция слова. Так, к примеру, конкретные потомки индоевропейского слова *a{g$}ros не дают способности совершенно точно вернуть праязыковое значение, ср. др.‑инд. {a/}jra- `необработанное поле, пастбище', греч. {agro/S} `поле (обработанное либо необработанное)', лат. ager `поле (обработанное либо необработанное)', гот. akrs `обработанное поле', др.‑англ. {ae}cer `поле Глава 3.5. Лексическая реконструкция, пашня'. Производные же слова указывают, что первичное значение *a{g$}ros — `невозделанная земля', ср. лат. agrestis `дикий', греч. {a/grioS} и {agro/teroS} `дикий; злобный', {a/grauloS} `ночующий в поле' (ср. [Гамкрелидзе, Иванов 1984, т. II-1, 694]). Таким макаром, "слова следует ассоциировать не изолированно, а совместно с теми словами, которые связаны Глава 3.5. Лексическая реконструкция с ними морфологически" [Trask 1996, 230].

При реконструкции семантики культурной лексики может быть применена экстралингвистическая информация. Так, для праиндоевропейской лексемы *a{i)}es- (ср. др.‑инд. {a/}ya{h.} род. п. {a/}yasa{h.} `металл, железо', авест. ayah‑, род. п. aya{n_}h{o_} `металл, железо', лат. aes, род. п Глава 3.5. Лексическая реконструкция. aeris `медь, бронза', др.‑ирл. eir `руда, медь' и т. д.) "рефлексы которой в исторически засвидетельствованных индоевропейских диалектах дают значения `медь', `бронза' и `железо', устанавливается праязыковое значение `медь' (а не `бронза' и тем паче не `железо') ввиду хронологического приурочения периода индоевропейской языковой общности к эре меди" [Гамкрелидзе, Иванов 1984, II-1, 458].

Время Глава 3.5. Лексическая реконструкция от времени только экстралингвистическая информация дает возможность отделить праязыковое наследство от результатов параллельного развития либо контактов языков-потомков. Так, к примеру, "хотя для центрального протоалгонкинского языка Северной Америки формально допустима реконструкция таких лексем, как *paa{s^}kesikani "ружье" и *e{s^}koteewaapoowi "виски", они не могут быть соотнесены Глава 3.5. Лексическая реконструкция с какими-либо местными реалиями доколумбовой эры" [Климов 1990, 148] (со ссылкой на Л. Блумфилда).

При реконструкции культурной лексики исследователь обычно опирается на свое "представление о том культурно-историческом пространстве, в которое он относит свою реконструкцию, а это представление сложилось у него в конечном счете в итоге чтения им исторической, этнографической, археологической и т Глава 3.5. Лексическая реконструкция. п. литературы. Потому всегда существует опастность, что историк, этнограф, археолог, обратившись к этимологической литературе, увидит в ней только спецефическим образом перевоплощенное и часто искаженное отражение собственных собственных взглядов либо взглядов собственных коллег и предшественников на то культурно-историческое явление, о котором он жотел бы получить дополнительную Глава 3.5. Лексическая реконструкция информацию" [Алексеев, Тестелец 1996].

III. Главное значение для реконструкции праязыковой семантики имеет тот факт, что лексика хоть какого языка организована в семантические поля, и таким макаром смысл каждой лексемы может быть выражен через противопоставление смыслам других лексем, входящих в то же семантическое поле. "В течение истории языка не только лишь Глава 3.5. Лексическая реконструкция исчезают ранее существовавшие и возникают новые лексемы, да и повсевременно меняются смысловые связи меж отдельными лексемами. Всякое расширение смысла одной лексемы вызывает сужение смысла одной либо нескольких связанных с нею лексем" [Дыбо А. 1996, 19].

Таким макаром, для реконструкции праязыковой лексики нужно ответить на два вопроса:

1) как выглядели единицы в праязыке;

2) в Глава 3.5. Лексическая реконструкция какие семантические оппозиции они входили.

Для этого нужно реконструировать не только лишь фонетический вид праязыковых лексем, да и структуру семантических полей — так именуемые номинационные решетки.

Разглядим в качестве примера выполненную А.В. Дыбо [Дыбо А. 1996, 240-288] реконструкцию заглавий частей спины в пратунгусо-маньчжурском языке. Тунгусо-маньчжурские языки довольно близки друг к Глава 3.5. Лексическая реконструкция другу, и свед{е/}ние их слов к общим праформам не представляет трудности.


Таблица 3.5.1

Праформа Значения рефлексов по языкам
Языки северной подгруппы Языки южной подгруппы Маньчжурский язык
Эвенкийский Солонский Эвенский Негидальский Орочский Удэгейский Ульчский Орокский Нанайский
*darama поясница, спина, хребет спина поясница, поясничные позвонки спина, поясница спина, поясница поясница Глава 3.5. Лексическая реконструкция, поясничные позвонки поясница, спина поясница, поясничные позвонки, спина, хребет поясница, спина, поясничные позвонки спина, поясница, спинка рыбы
*fisa лопатка, крыло, плечевая кость (птицы) лопатка, лопаточная кость лопатка лопатка лопатка лопатка лопатка, высшая часть спины лопатка лопатка спина (ниже шейки и выше поясницы)
*mon- шейка, гортань - - шейка, воротник шейка Глава 3.5. Лексическая реконструкция шейка - - шейка передняя часть шейки
*sogdon спина, позвоночник, поясница спина - - - спина - - - -
*arkan спина, высшая часть спины, плечо спина (человека) высшая часть спины, хребет, плечо высшая часть спины спина человека спина человека, зад - спина человека - -
*sigde спинное сухожилие, позвонок - позвоночник верхняя линия горного хребта спинное сухожилие, тип юколы - спинное сухожилие, тип Глава 3.5. Лексическая реконструкция юколы тип юколы спинное сухожилие, тип юколы -
*n{i_}ri позвонок, позвоночник - спина, позвоночник, горный хребет позвоночник, рыбий костяк позвонок, позвоночник, спина позвонок, позвоночник позвоночник позвоночник позвоночник, рыбий костяк -
*jikori спинной мозг, позвоночник - позвоночник, кость позвоночник, кость хребет (рыбный) - хребет (рыбный) хребет (рыбный) - спинной мозг, позвоночный хрящ
*niegde Глава 3.5. Лексическая реконструкция грудные позвонки позвонок, позвоночник, горная река грудные позвонки животных, высшая часть спины позвонки ниже шейки - грудные позвонки - - - зашеек, выгиб шейки лошадки
*fu{c^}uka спинной мозг, сердцевина дерева мозг позвонок, позвоночник, спинной мозг - - сердцевина дерева - - спинной мозг -
*n{i_}kVn- шейка, шейные позвонки шейка задняя часть шейки, шейные позвонки Глава 3.5. Лексическая реконструкция шейка, шейная часть позвоночника - - шейка, шейная часть позвоночника, спина шейная часть рыбы, оленя - -

Фонетические реконструкции приводятся по [Дыбо А. 1996]; для *fu{c^}uka вероятна также реконструкция *furka [Дыбо А. 1996, 250]. В таблице не учтен близкий к маньчжурскому вымерший чжурчженьский язык, так как данных относительно данного куска его лексической системы недостаточно. Прочерк Глава 3.5. Лексическая реконструкция значит, что рефлекс данной праформы в данном языке отсутствует. Юкола – вяленая на солнце рыба.


Видно, что рефлексы одних и тех же праформ в различных языках имеют разную семантику. Если использовать при реконструкции принцип объединения значений, получится, что в пратунгусо-маньчжурском было много синонимов, означавших `спина'. Реконструкция же структуры Глава 3.5. Лексическая реконструкция семантического поля дает возможность более точно найти значения слов праязыка.

В маньчжурской системе "функциональное" заглавие спины (т.е. заглавие спины как части тела, на которой носят груз) совпадает с заглавием для поясницы (рефлекс *fisa обозначает высшую часть спины как топографический отдел). Такое типично для так именуемых "животно-ориентированных Глава 3.5. Лексическая реконструкция" систем, так как та часть спины, на которой носят груз животные, соответствует людской пояснице (для "человеко-ориентированных" систем типично объединение заглавий "спины в целом" и "высшей части спины", так как человек носит груз за плечами). Наименования позвоночника и его поясничного отдела в маньчжурском вторичны (взяты из татарского).

Южно-тунгусо-маньчжурские языки Глава 3.5. Лексическая реконструкция имеют противопоставленные друг дружке наименования спины и позвоночника, имеется особое слово для людской спины, особенные определения для рыбы. Для праюжно-тунгусо-маньчжурского восстанавливается последующая система:

*arkan `спина человека' - *niegde `позвоночник человека';

*darama `спина животного = поясница' - *n{i_}ri `позвоночник';

*mon- `шея' - *n{i_}kVn- `шейные позвонки';

*sigde Глава 3.5. Лексическая реконструкция `спинное сухожилие = тип юколы' - *jikori `позвоночник юколы'.

Для *futuka восстанавливается значение `спинной мозг', для *fisa - `лопатка', рефлекс формы *sogdon представлен исключительно в удэгейском языке, так что непонятно, в каком качестве его следует восстанавливать для пра-южно-тунгусо-маньчжурского состояния.

Северно-тунгусо-маньчжурские языки имеют более детализированную систему. Различаются наименования различных топографических Глава 3.5. Лексическая реконструкция отделов спины, но нет противопоставления спины и позвоночника. Так как все надлежащие лексемы имеют параллели за пределами подгруппы, можно заключить, что эта система является более архаичной. С другой стороны, ни один из северно-тунгусо-маньчжурских языков, не считая эвенкийского, не имеет противопоставления заглавий частей спины и соответственных частей позвоночника.

Для Глава 3.5. Лексическая реконструкция пратунгусо-маньчжурского реконструируется система, с наибольшим числом противопоставлений:

*arkan `спина человека' - *niegde `позвоночник человека';

*mon- `шея' - *n{i_}kVn- `шейные позвонки';

*fisa - `верхняя часть спины животного, зашеек' - *sigde `грудные позвонки животного';

*sogdon `спина животного' (- *n{i_}ri `позвоночник животного');

*darama `спина животного = поясница';

*jikori `спинной мозг' (значение сохраняется по Глава 3.5. Лексическая реконструкция бокам ареала – в подкаменно-тунгусском диалекте эвенкийского и в маньчжурском).

Слово *n{i_}ri взято из татарского, что, видимо, является следствием "автономизации заглавий частей спины человека и животного; по этой же причине в части северных языков стало заглавием позвоночника старенькое заглавие спинного мозга *jikori, а для замещения функций Глава 3.5. Лексическая реконструкция последнего появилось самодийское заимствование *fu{c^}uka/furka... Можно, как следует, полагать для *niegde более преждевременное значение `позвоночник'" [Дыбо А. 1996, 288].

Учет системного устройства языка находит свое применение и при реконструкции культурной лексики. Так, в пратунгусо-манчжурском языке восстанавливаются два наименования для прохладного орудия (типа клинка) — *tute- и *loko Глава 3.5. Лексическая реконструкция- Рефлексы loko- имеют в языках-потомках, кроме значения `меч', значения `сабля', `шашка' и `тесак', ср. эвенк. luku{c^}i{u_}n `меч', чжурчж. lo‑huo `меч', негид. loxon `меч, сабля, шашка', ульч. loxo(n) `меч, сабля (японского происхождения)', маньчж. loxo `меч, сабля, тесак', удэг. loho `сабля'. Рефлексы *tute- (имеющего параллели Глава 3.5. Лексическая реконструкция в других алтайских языках) представлены исключительно в эвенкийском и имеют, наряду со значением `меч' (сахалинское tutek{e_}n, илимское tuten и др.), значение `копье' (урмийское tutakin, подкаменно-тунгусское t{u_}teke). Понятно, что в исторически известную эру тунгусо-манчжурские копья имели двухстороннюю заточку (сабля, шашка и тесак имеют одностороннюю). Таким Глава 3.5. Лексическая реконструкция макаром, для пратунгусо-манчжурского периода восстанавливается оппозиция клинкового орудия с длинноватым лезвием, имеющего двухстороннюю и одностороннюю заточку. Соответственно, для *tute- восстанавливается 1-ое значение, для *loko- — 2-ое (см. [Руссо (в печати)]).

Такая реконструкция подтверждается и археологическими данными — длинноватое клинковое орудие тунгусо-маньчжурских племен I тысячелетия до н. э., обнаруженное Глава 3.5. Лексическая реконструкция в захоронениях, разделяется на заточенное с одной стороны и заточенное с 2-ух сторон (см. [Деревянко 1987]).

ПРИЛОЖЕНИЕ

В российском языке заяц имеет эпитет косой. Эпитет довольно странноватый — ничего специфично "косого" у зайца нет. В то же время слова с близкой фонетикой, обозначающие зайца, есть в других индоевропейских языках, ср., к примеру Глава 3.5. Лексическая реконструкция, нем. Hase (и — с ротацизмом — англ. hare) `заяц'. Германское h, как и российское к, может всходить к индоевропейскому глухому велярному, s, как и с, — к *s, нем. a и рус. о — к *{o(} либо *{a(}. Схожим словом обозначается заяц и в индоиранских языках, ср. др.‑инд. {s/}{a/}{s Глава 3.5. Лексическая реконструкция/}a. Короткое a в санскрите также может всходить к *{o(} либо *{a(}, тип склонения для российского и древнеиндийского восстанавливается идиентично (и.‑е. склонение на *{o(}), но древнеиндийское {s/} нормально всходит к и.‑е. *{k$}, что можно свести с германским h либо русским с, но не с русским к Глава 3.5. Лексическая реконструкция и германским s. Таким макаром, имеется проблема: или в праиндоевропейском было слово `заяц', к которому всходят все перечисленные формы, но тогда требуется востановить праформу и разъяснить фонетические преобразования, отличающиеся в этом случае от стандартных, или все приведенные формы представляют собой случайные совпадения — с одной и той же структурой корня Глава 3.5. Лексическая реконструкция CVC, схожим вокализмом и типом склонения и со схожим консонантизмом.

Так как последнее представляется маловероятным, попробуем свести все формы к одному архетипу. Для этого нужно разглядеть не только лишь данное сближение, да и другие слова со схожей звуковой структурой. При таком рассмотрении выясняется, что др.‑инд. {s/} может Глава 3.5. Лексическая реконструкция наследовать и.‑е. *s, ср. др.‑инд. {s/}va{s/}ura и лат. socer `свекор' < и.‑е. *s{w}e{k$}Vro‑ либо др.‑инд. {s/}m{a/}{s/}ru `борода, усы' и лит. sm{a~}kras `подбородок' индо‑ир. *{k$}‑{k$}.

С другой стороны, в славянском есть случаи, когда и Глава 3.5. Лексическая реконструкция.‑е. палатальные велярные развивается не в сибилянты, а в велярные смычные, ср. рус. гусь < и.‑е. *{g$}hVns‑ (ср. др.‑инд. ha{m.}sa‑, нем. Gans, лит. {z^}{a~}sis и др.), рус. свекор < и.‑е. *s{w}e{k$}Vro‑. Все эти примеры описываются правилом, предложенным А Глава 3.5. Лексическая реконструкция. Мейе: велярный не перебегает в сибилянт в этом случае, если в корне есть s. Отметим параллелизм данного явления с только-только рассмотренной ассимиляцией в индо-иранском: в обоих случаях "аномальное" развитие происходит в корне, где есть s и палатальный велярный (хотя само развитие в неком смысле обратно: в индо-иранском происходит Глава 3.5. Лексическая реконструкция ассимиляция, в славянском, напротив, ассимиляция избегается).

Сейчас мы можем с большей уверенностью гласить об истории индоевропейского наименования зайца: германские языки сохраняют без конфигурации индоевропейскую структуру *{k$}Vs‑, индоиранские показывают ассимиляцию: *{k$}Vs‑ > *{k$}V{k$}‑, славянские — сохранение велярной артикуляции рефлекса *{k$} в присутствии рефлекса *s. Таким макаром, в Глава 3.5. Лексическая реконструкция праиндоевропейском восстанавливается полностью совершенно точно реконструируемая лексема: *{k$}Vso‑ `заяц'.

Заметим, но, что данная этимология российского косой (принадлежащая В.А. Терентьеву) все таки остается спорной, так как в других славянских языках обозначение зайца с помощью данного корня не зафиксировано.


glava-32-nehoroshaya-pyatnica.html
glava-32-otchet-formi-4-platezhi-prakticheskoe-posobie-po-vznosam-v-fszn-2013-material-podgotovlen-s-ispolzovaniem.html
glava-32-prestupleniya-protiv-poryadka-upravleniya.html